M&m'sам и "Смешарикам" нужно создать совместный проект: выпустить фирменные драже в глазури, раскрашенные под Нюшу, Бараша, Олеша и Ко. Ножки-ручки - как на матрешках. Ну или ручки - как на матрешках, а ножки придется делать в виде выпуклостей.
И приправить это все заверениями, что шоколад в глазури полезен детям, ага.

Слово "диспетчер" образовано приставочным способом. Корень в нем тот же, что и в слове "опека", "печься" (он как бы говорит нам о том, что диспетчер призван заботиться о гражданах), а приставка "дис" ("дисбаланс", "дисбактериоз") указывает на качественные нарушения выполнения его основной функции. Все это доказывает и объясняет онтологическую невозможность существования доброжелательных работников этого типа.

Дороговато это будет в изначальном варианте)) Хотя уже сейчас можно сделать более дешёвую версию: с таких визиток можно было бы звонить с таксофонов) Но только как сделать так, чтобы карточка работала только для одного номера?

Мдя, а зачем они выделили запятыми оборот "размером с пластиковую карту"? Да и "наконец" можно было не выделять.

Чудесная подборка фотографий кукол:
http://fotki.yandex.ru/users/rhyuuzaki/album/36684/?p=1

Иосиф Бродский

Прислушиваясь к скуке

Фрагмент эссе «Похвала скуке» Иосифа Бродского из книги «О печали и разуме», в которой собраны его эссе и речи. Бродский получил Нобелевскую премию по литературе в 1987. «Похвала скуке» впервые прозвучала в день присуждения ему ученой степени в Дартмутском колледже.

Основная часть того, что лежит перед вами, вызвана скукой. Причина, почему мне хотелось бы побеседовать с вами о скуке сегодня, на этом высоком собрании, заключается в том, что, как я полагаю, никакой колледж свободных искусств не готовит вас к возможной скуке. Ни гуманитарные, ни естественные науки не предлагают курсов скуки. В лучшем случае они могут познакомить вас с ощущением, которое она с собой приносит. Но в чем причина этого неизлечимого недуга? Монотонное жужжание наихудшего сорта, раздающееся с церковной кафедры или учебника, написанного выспренним английским языком, ничто в сравнении с умственной Сахарой, которая начинается прямо в вашей спальне и тянется вдаль за горизонт.

Известная под несколькими псевдонимами – страдания, внутренней пустоты, томления, хандры, тоски, муторности, апатии, безразличия, флегматичности, летаргии, печали и т.д. – скука является сложным феноменом и, в общем и целом, результатом повторения чего-то одного и того же. Может казаться, затем, что наилучшее лекарство против скуки – неослабная изобретательность и оригинальность. Это именно то, на что возлагаете надежды вы, люди молодые и новомодные. Увы, жизнь не станет подкреплять это ваше мнение, так как жизненная среда есть большей частью не что иное, как повторение.

Можно, конечно, возразить, что постоянное стремление к оригинальности и новшествам является двигателем прогресса и – продолжая в том же духе – цивилизации. Однако, насколько мы можем заглянуть в прошлое, это стремление не столь уж полезно. Ибо если мы измеряем историю человеческого рода научными открытиями, не обращая внимания на новые этические концепции, результат не будет слишком впечатляющим. Мы обнаружим, выражаясь формально, столетия скуки. Само понятие оригинальности или новаторства обнаруживает монотонность обыденной реальности жизни.

Другая проблема, касающаяся оригинальности и новаторства, заключается в том, чем мы за них расплачиваемся. Имея эти качества, вы станете состоятельными слишком быстро. А большинство из вас знает из первых рук, что никто так не скучает, как богачи – ибо деньги покупают им время, а времени свойственна повторяемость. Если предположить, что вы не стремитесь к бедности, можно ожидать, что ваше бытие окажется охвачено скукой сразу же, как только вы пожнете первые плоды богатства. Благодаря современным технологиям эти плоды столь же бесчисленны, как и проявления скуки. В свете их предназначения – заставить вас забыть об избытке времени – обнаруживается их изобилие.

Что же касается людей бедных, скука является наиболее жестоким аспектом их бедности, и избавление от нее требует более радикальных мер: насилия или наркомании. И то и другое дает лишь временное облегчение, тогда как несчастья бедности тянутся бесконечно; и несчастья, и бедность, вследствие этой своей бесконечности, дорого стоят. В общем, человек, вводящий в свою вену героин, делает это по той же причине, по какой вы покупаете видеокассету: чтобы избавиться от лишнего времени.

Хотя разница в том, что он тратит больше, чем имеет, и что его средства бегства позволяют ему исчезнуть 1 раньше, чем ваши средства – вам.

В целом, разница между касанием иглы шприца и кнопки стерео приблизительно соответствует разнице между силой воздействия времени на неимущих и постоянством его воздействия на имущих. Но, богаты вы или бедны, вас неизбежно станет тревожить монотонность. Потенциально принадлежащих к числу имущих, вас ввергнет в скуку ваша работа, ваши друзья, ваши супруги, ваши любовники, вид из вашего окна, вид мебели или обоев в вашей комнате, ваши же собственные мысли. Соответственно, вы попытаетесь изобрести способ бегства. Кроме тех средств для утоления скуки, которые я упомянул выше, вы можете решиться сменить работу, место жительства, компанию, страну, климат; вы можете прибегнуть к беспорядочным связям, к алкоголю, к путешествиям, к занятиям кулинарией, к учебе, к наркотикам, к психоанализу.

В самом деле, вы можете заняться всем сразу и некоторое время это будет срабатывать. Конечно, только до того дня, пока вы не проснетесь в своей спальне в кругу новой семьи и новых обоев, в новой стране и климате, с пачкой счетов от вашего агента из бюро путешествий, и вы съежитесь, чувствуя, что вам надоел даже дневной свет, льющийся в ваше окно. Вы наденете ваши тапочки только для того, чтобы обнаружить, что у них нет крыльев, которые могли бы унести вас от всего, что вы видите вокруг. В зависимости от вашего темперамента и вашего возраста вас либо охватит паника, либо вы примиритесь с знакомым чувством, либо же в очередной раз затеете все эти бессмысленные перемены. Невроз и депрессия заполнят ваш лексикон, а пилюли – ваш шкафчик с лекарствами.

В сущности, нет ничего ошибочного в том, чтобы превратить свою жизнь в постоянный поиск альтернатив, в чехарду работ, супружеств и окружающих вещей, при условии, что вы можете позволить себе алименты и хаотичные воспоминания. Это состояние дел было, в конце концов, достаточно часто воспето в кино и в романтической поэзии. Препятствие, однако, в том, что вскоре эти искания отнимут у вас все время, превращая поиск альтернатив в наркотик, в котором вы ежедневно нуждаетесь.

Есть, впрочем, еще иной способ избежать скуки. Возможно, с вашей точки зрения, не лучший и не всегда безопасный, однако прямой и недорогой.

Когда вы охвачены скукой, позвольте ей одолеть вас, погрузитесь в нее, достигните ее дна. Общее правило относительно вещей неприятных гласит: чем скорее вы достигнете дна, тем скорее окажетесь на поверхности. Суть в том, чтобы взглянуть в глаза наихудшему. Причина, почему скука заслуживает подобного исследования, заключается в том, что она представляет собой чистое, неразбавленное время во всем его повторяющемся, избыточном, монотонном великолепии.

Скука – это ваше окно с видом на время, которое всякий стремится закрыть, чтобы избежать возможной утраты душевного равновесия. Это ваше окно в бесконечность времени. Когда это окно однажды распахивается, не пытайтесь его захлопнуть; напротив, распахните его во всю ширь. Ибо скука говорит на языке времени, и она дает вам самый ценный в вашей жизни урок – урок крайней незначительности вашего бытия. Этот урок полезен в той же мере для вас, в какой и для тех, кто находится рядом с вами. «Вы конечное существо», говорит вам время голосом скуки, «и все, что бы вы ни делали, с моей точки зрения, тщетно». Это, быть может, и не звучит как музыка для ваших ушей, но чувство тщетности, ограниченной значимости даже ваших наилучших, самых пылких поступков всё же лучше, чем следующая за ними и сопутствующая им иллюзия значительности вашей особы.

Ибо скука – это вторжение времени в круг ваших ценностей. Она помещает ваше существование в правильную перспективу, чистым итогом чего является точность и скромность. Первое, следует заметить, воспитывает последнее. Чем точнее вы научитесь понимать размеры собственного «я», тем более скромным и сострадательным вы станете к себе подобным, к пылинкам, кружащимся в луче солнца, да просто к бездвижной поверхности вашего стола.

Если для этого требуется, чтобы парализующая вашу волю скука напомнила вам о вашей незначительности, – приветствуйте скуку. Вы незначительны, поскольку вы конечны. Бесконечность же не бывает ни слишком живой, ни слишком эмоциональной. Ваша скука, по крайней мере, без конца напоминает вам об этом. И чем более вещь конечна, тем больше она заряжена жизнью, эмоциями, радостью, опасениями, состраданием.

Что хорошо в скуке, в тоске и в чувстве бессмысленности вашего и всего прочего бытия, – так это то, что все это не обман. Позвольте скуке и тоске охватить вас сильнее чем когда-либо. Без сомнения, вы обнаружите, что нечем дышать, – и все-таки попытайтесь продлить это состояние так долго, как сможете, а после – еще немного. Прежде всего, не думайте, что вы занимаетесь глупостями, не старайтесь искать и исправлять ошибки в своих действиях. Нет, как сказал У.Х. Оден, «доверьтесь своей боли». Эти страшные медвежьи объятия скуки не ошибка. Ничто и никогда не спасет вас от них.

---

А.Д. Майданский

Учиться мыслить?

Молодежь в транзитивном обществе.
Воронеж, 2004, с. 97-98

Давно известно, что мышление, ум молодой особи вида homo sapiens формируется не иначе, как в ходе повторения интеллектуальной истории человечества. Конечно, история эта повторяется лишь в самых главных ее моментах, так же, как эмбрион человека за девять месяцев повторяет в своем развитии основные вехи эволюции жизни на Земле, начиная с одноклеточного микроорганизма.

«Отдельный индивид должен и по содержанию пройти ступени образования всеобщего духа, – читаем мы в «Феноменология духа», – ...и в педагогических успехах мы узнаем набросанную как бы в сжатом очерке историю образованности всего мира».

Форма образования, которую в этих строках описывал Гегель, ушла в небытие вместе с последними классическими гимназиями меньше столетия тому назад. За время своего существования классическая европейская модель образования дала миру бесчисленное множество гениев во всех без единого исключения областях человеческой деятельности. Что же человечество имеет взамен со времени отказа в пользу современной модели образования? Число гениальных мыслителей явно не возросло – если они и не перевелись совсем, как динозавры, то во всяком случае порядком измельчали. При этом возросло – как в относительном, так и в абсолютном выражении – число глупцов и невежд в рядах молодежи, получившей «среднее» образование.

В чем же причины столь прискорбного положения вещей? И можно ли кардинально исправить дело к лучшему? Прежде чем всерьез взяться за эти проблемы, посмотрим, в чем, собственно, заключалось решающее преимущество классической модели образования.

***

Коротко говоря, прежняя модель образования была насквозь исторична, а современная – нет.

Кровеносной артерией классического образования было овладение языками, начиная с древнегреческого и латыни. Причем языки эти изучались на материале античной истории. То есть образование молодых умов начиналось ровно с того же, с чего начинала свой отсчет история европейской мысли.

«У греков мы сразу чувствуем себя дома... Греция представляет нам отрадную картину юношеской свежести духовной жизни». Это сказал в своих Лекциях по философии истории тот же Гегель, в прошлом директор гимназии.

Кто из молодых людей теперь, в наши дни чувствует себя как дома, листая страницы «Илиады» или заглядывая в диалоги Платона? Латыни не знают толком и питомцы университетов – ни медики, ни юристы, ни философы, – за редким исключением.

В греческом мире, по словам Гегеля, сформировалась «прекрасная индивидуальность» современного европейца: «Я уже сравнивал греческий мир с юношеским возрастом..., в том смысле, что юность еще не является трудовой деятельностью, что она является еще не стремлением к достижению определенной рассудочной цели, а, наоборот, конкретной свежестью жизни духа...»

С детства имея дело с античной классикой, наши предки впитывали и сотворивший ее дух «прекрасной индивидуальности». По крайней мере, имели такую возможность. Современная модель образования лишила европейский ум юности. Вместо «юношеской свежести духовной жизни» школа предлагает засушенный гербарий из «данных современной науки».

Опустевшую кафедру «мертвых» языков и античной литературы заняла математика и математическое естествознание, причем и их живая история практически игнорируется. Из школьной программы нипочем не узнаешь, как конкретно совершались научные открытия, как мыслили великие, при каких обстоятельствах им приходилось искать формулы законов природы, носящие их имена. Забыты слова Гегеля, что голый результат, без ведущей к нему тропы, есть труп истины.

Геометрию учат теперь не по Евклидовым «Началам»: слишком трудно следить за мыслью ученого – к чему так утомлять молодые умы? Достаточно дать им основные выводы и до крайности формализованные доказательства теорем. С тем, чтобы школьник это выучил. Только вот куда подевались гауссы и риманы?..

Учебники стерилизованы, из них начисто удаляется все мало-мальски спорное и сомнительное, все неразрешенные противоречия, напряженные искания и заблуждения отцов современной науки.

Стоит ли говорить, что таким манером невозможно научить юношей искать истину и мыслить глубоко, нестандартно, дерзко? Успеть бы им глотнуть всех предусмотренных стандартами «жареных рябчиков абсолютного знания»...

Я далек от мысли возводить классическую модель образования в идеал. У нее хватало недостатков, в учебниках было полно ветхих догм и схоластики и, конечно же, далеко не все питомцы гимназий делались мыслящими людьми. Однако эта модель, в отличие от нынешней, имела здоровый культурно-исторический корень, питавший жизненными соками многие поколения гениальных умов.

***

Стало быть, современная школа не учит молодежь мыслить. Ум совершенствуется за рамками школьной программы, скорее вопреки ей, чем благодаря. Спрашивается, почему? Плохо сработали педагоги или же это просчеты неумных чиновников из министерства народного просвещения?

То и другое имеет место быть, однако, я полагаю, первопричину следует искать, как всегда, в экономике.

Для начала хорошо бы задаться вопросом: а в каком количестве «мыслителей», то есть интеллектуально развитых и творчески действующих людей, нуждается современная мировая экономика? По сравнению с общей численностью населения планеты – в относительно небольшом. Конечно, экономическая потребность в умных людях постоянно росла на протяжении последних сотен лет, однако потребность в механически действующих работниках все еще остается более велика. Причем дальневосточные страны, где преобладает механический и неквалифицированный труд, по темпам экономического развития опережают интеллектуально продвинутые регионы Запада.

Теперь ответьте, смог бы мыслящий человек штамповать одинаковые детали или завинчивать одну и ту же гайку на конвейере по восемь и более часов в течение всей жизни? А посвятить жизнь уборке мусора? Годами обрывать апельсины на плантациях или укладывать асфальт под палящим солнцем? Безоговорочное «нет». Он попросту отупеет, а то и сойдет с ума, или покончит с собой, в лучшем случае – сопьется. Для развитого, деятельного ума механическая работа невыносима, ибо она уравнивает человека с вещью.

И, в общем случае, эффективность механической работы тем выше, чем меньше у работника ума. Тупица справится с такой работой гораздо лучше умника. Уже простая образованность служит тут помехой. В конвейерной экономике образованный пролетарий, как правило, проигрывает в производительности труда неандертальцу, не отягощенному умением читать и считать.

К счастью, экономика лучше «понимает» что ей (а стало быть, и человечеству) полезно, чем идеалисты от педагогики с их призывом «учиться мыслить!» всем поголовно. А полезен ей такой баланс ума и глупости в обществе, который обеспечил бы скорейший рост производительных сил. Баланс этот исторически меняется в пользу ума, поскольку один вид механической работы за другим человек передает автоматически действующим машинам и силам природы.

Избыток мозгов в стране чреват экономическим коллапсом. На нашей памяти экономика «самой читающей страны мира» задыхалась от дефицита самой неквалифицированной рабочей силы: грузчики и уборщицы требовались практически повсеместно. Ученые и инженеры собирали лук и т.п. Западные страны пока справляются с проблемой, перемещая механические сектора экономики в страны третьего мира или, напротив, импортируя оттуда рабочую силу. Это не решение проблемы, но исторические часы и минуты тем самым выигрываются.

Идеалистические попытки научить массы мыслить, в то время как экономический спрос на мышление еще недостаточно велик, неминуемо кончается дефолтом и миллионами вдребезги разбитых умов, выброшенных экономикой за ненадобностью.

Материализм в понимании истории, по-моему, требует признать, что общество не может быть умнее, чем того требует качество производительной силы труда. Именно это качество решает, насколько умным может позволить себе быть человечество. Умников-то надо кормить, согревать и обслуживать, те же компьютеры для них штамповать миллионами. Машины покамест делать все это сами не умеют. Людям придется им помочь – поработать механически, для чего экономике остро необходима глупость.

И в двадцать первом веке по-прежнему не ум движет экономикой, а экономика – умом. Бородатые основоположники доказали это положение теоретически, а печальная участь дюжины «плановых экономик» подтвердила его практически.

***

Однако вернемся к молодежной тематике и к вопросу, вынесенному в заглавие: стоит ли молодым людям учиться мыслить? Горько признаться, но однозначного ответа дать не могу. Полагаю, проблема эта вообще не решается абстрактным «да» или «нет». А решается смотря по конкретно-историческим обстоятельствам и в зависимости от персональных жизненных целей.

Не любишь и не желаешь работать механически – набирайся ума, учись, причем в большей мере самостоятельно, равняясь на историю мировой культуры и не возлагая чрезмерных надежд на школьную программу. Твоей школе, увы, приходится удовлетворять насущную потребность экономики в глупцах и невеждах. Ровно ту же экономическую потребность обслуживает и массовая культура – с помощью эмтиви, каунтер страйка и черепашек ниньзя. Держись от нее как можно дальше.

Желаешь быстро разбогатеть или получить власть над людьми? Тогда осторожнее, не переборщи с умом! Странами ведь правят, мягко говоря, не умнейшие их граждане, и нувориши в большинстве своем тоже отнюдь не академики. Занятия экономической и политической наукой, скорее всего, не доставят тебе ни денег, ни власти. Гениальные мыслители-экономисты обычно зарабатывали немного (приятное исключение – Уильям Петти и Дэвид Рикардо, классики трудовой теории стоимости), а порой жили в нищете. Глубокий ум позволил Марксу написать «Капитал», но и помешал этот самый капитал сколотить – приходилось без конца одалживаться у приятелей и жертвовать фамильным серебром.

Ну а как, в таком случае, действовать педагогам и деятелям просвещения? Совет, опять же, довольно прост: надобно гнаться не за количеством умных молодых людей, а за высоким качеством воспитываемого ума.

Например, уделять намного больше внимания лучшим ученикам, сэкономив требуемые для этого силы на подтягивании слабейших. Радикально ужесточить отсев задолжников, а экзамены сделать более трудными. Повысить плату за обучение в частном секторе образования и отобрать стипендии у посредственностей, направив вырученные средства на финансовую поддержку лучших учеников и повышение качества преподавания. И так далее в том же духе.

Наверное, большинству людей подобные реформы на первых порах не понравятся, зато они понравятся экономике, а стало быть, в конечном счете принесут пользу тем же людям, обществу.

Пока в экономике сохраняется потребность в механическом труде человеческих масс, глупость – неискоренима. Независимо от того, сколь далеко продвинулось педагогическая наука. Миллион ильенковых и мещеряковых не сделают дураков умнее (вот умным – да, могут добавить ума) и не одолеют, хоть умри, позитивистские умонастроения в сознании современников. Ни от ученых, ни от педагогов, ни от чиновников количество ума в обществе, по большому историческому счету, не зависит. Определяет эту пропорцию экономика, через посредство товарной формы обмена деятельностями, именуемой рынком.

В общем, какова экономика, таковы и мысли в головах людей. Эта простая аксиома материалистического понимания истории по-прежнему остается справедливой.

Лучший интернет-ресурс тих, незаметен и консервативен. Он не засоряет внимание бесконечными раздражителями в виде новинок и непропорционального восторга от их появления на сайте. Любовью и лояльностью к бренду пропитываешься тогда, когда ощущаешь, что он помогает тебе удовлетворить объективную потребность, а не пытается выдавить очередной вау-импульс. Реклама, как проводник информации о товаре и его имиджевой составляющей, в этом контексте совершенно не нуждается в НЛП-техниках. Она, как и сам товар, просто должна быть качественной и продуманной.
Репутация, репутация и ещё раз репутация - лучший пиар и реклама! Если бы все в этом мире придерживались протестантской этики, и кризиса бы не было.

Мечтаю выложить соседний дом изумрудной плиткой, как на "Метрополе". Бледно-жёлтые, синеватые и чёрные блики приветствуются.

Варианты картинки:
1. Тупо берём из инета какой-нибудь красивый фрактал.
2. Фотографируем язык пламени и мутим что-нибудь с цветами (пламя в негативе как раз должно дать нужные оттенки)
3. Всё-таки рисуем давно задуманную, но не осуществлённую картинку с огромным стлилизованным солнцем и изумрудными просторами моря под ним.
Любой из этих вариантов должен здорово получиться, если сделать его во всю стену, не стесняясь. А пока она унылая и коричневая. Некоторые верхние балконы можно попробовать высветлить, как облака, а нижние - как барашки на волнах.

АНГСТ.

Амм, почему мне на почту не валятся письма, говорящие, что кто-то любит меня?

Иногда так хочется написать матерное на заборе.

Или сказать что-то, совершенно непонятное и не нужное кому-либо, кроме меня.

Покричать «в пространство».

И я совершенно не понимаю, зачем вам это читать.

Пока я не знаю читающих меня людей в лицо, ну или хотя бы в юзерпик, остаётся иллюзия некоего странного пространства, где я аноним и где сохраняется двойственное ощущение публичности и интимности одновременно. Предвосхищение быть застигнутым врасплох гораздо слаще, чем реальное обнаружение вуайериста по соседству.

Не зная, кто вы, я могу себе позволить писать что угодно и о чём угодно. А когда кто-то подсоединяется, во мне обнаруживается рабское желание угодить вкусам того или иного человека. Пока вокруг никого зримо нет, я могу себе представить что угодно и кого угодно. Фантазия свободна.

А если я стараюсь кому-то угодить – это уже не то.

Если случайным образом в моём дневнике и появляется что-то осмысленное, то зачастую это выдержки из интервью умных людей, которые, опять же, интересны только мне: в основном, я использую дневник как раз для сохранения таких цитат, чтобы были под рукой; но отбираю я их по чисто субъективным критериям. И если уж читать эти интервью, то в первоисточнике. Вообще содержимое ЖЖ ;) вторично чуть менее, чем полностью, и я воспринимаю его как возможность писать, но не читать (за исключением редких случаев). Читать надо Маркса и Гегеля, так что на полжизни ещё хватит. Зафрендивший меня да будет заподозрен в ботстве или сериал-аддинге.

Тем не менее, где-то в глубине души я ею покривлю, если скажу, что мне не приятно, когда меня добавляют во френды. Так что)) Придётся заводить другой аккаунт, где уж накричусь вдоволь)) Или избавляться от паранойи здесь ;)

Реклама лезет изо всех щелей. Скоро каждому новорождённому по умолчанию будут ставить чип, транслирующий жизненноважную информацию (ЧТЖВИ) прямо в черепушку. К примеру, стоит только возникнуть желанию что-нибудь съесть, как чувствительные датчики сразу же подскажут близлежащее кафе, удовлетворяющее вкусам Потребителя. Отказаться от госмонопольной услуги по внутричерепной трансляции рекламы можно будет прямо в роддому, но позволить себе это смогут только очень обеспеченные граждание. Малоимущим же будет позволено открывать накопительные счета "Free Consumer" на льготных условиях. За счёт накопленных в течение 9 месяцев средств они смогут временно отключать Услугу в голове своего ребёнка.

http://www.artlebedev.ru/kovodstvo/business-lynch/2008/09/19/
Ну не согласна.
Первое, что я увидела и что сразу отвратило, - перестроечный видон.
Но на второй взгляд открылась классная, на мой взгляд, картинка: перевёрнутая разлинованная плоскость, по которой кубарем катятся до этого резво скакавшие в светлое будущее графики. ИМХО отличный образ и отличный эффект. Вопрос - насколько это соответствует содержанию.
В общем, если подправить шрифт и ещё какие-то вещи, а также  выдернуть из больной головы дурные ассоциации, то очень неплохо.

http://www.expert.ru/columns/2008/09/01/raznoe/
Мысль вот какая: за эти дни наговорено, наснято, написано столько всего, что уже любое не вполне безумное утверждение (имеется в виду, из числа относящихся к конфликту), может быть подтверждено — и подтверждено с приемлемой правдоподобностью — некоторой подборкой из этих груд наснятого и написанного. Всё, что для этого нужно,

— десяток-другой часов шатаний по интернету, цепкая память и некоторый навык к построению силлогизмов. Людей, всё это имеющих, в рунете хватает, и наблюдать за их бесконечными дебатами есть занятие хоть и бесполезное, но поучительное: переубедить оппонента, разумеется, ни один из них не может, но разветвлённость аргументации — впечатляет.
Информации, пусть не слишком изобилующей различимыми фактами, но чрезвычайно шумной, хлынуло столько, что наступил описанный мной эффект: аргументов стало хватать на всё, что угодно. Условный пример. Утверждать, что танки 58−й армии были в Южной Осетии с прошлого года,

всё-таки, вероятно, нельзя. Но если кто-нибудь заявляет, что они прошли Рокский тоннель за час до того, как Саакашвили начал обстрел Цхинвали, — одновременно с началом ударов — через час — через два часа — и так далее, — то для любого такого случая откуда ни возьмись является знаток, готовый высыпать кучу ссылок, многосторонне доказывающих именно эту версию. И ты веришь, что знаток честен: он явно убеждён в том, что пишет, и знать не знает, где в его силлогизме дыры, — да и со стороны его рассуждения порой кажутся здравыми. Но если всё можно доказывать — и, в некотором смысле, доказать, — значит, лжи вообще нет. Значит, всё, что угодно, — опять-таки в некотором смысле — есть правда.
 

 

«Изучение на прикладном уровне» — основная идея, ставшая неизбежным следствием двух равно безумных убеждений. Первое — что каждый бит информации, получаемый ребёнком в школе, должен ему «пригодиться в жизни» в том самом виде, в каком преподан. Второе — что забота о здоровье школьников требует их разгрузить. Первое из них — просто бред, а второе справедливо в очень ограниченной степени. Учиться не должно быть легко. «Учение — не бремя, а дар, и тяжкая работа необходима» (Франклин). В наш век спорта многие знают, что т. н. мышечная радость появляется лишь после тяжкой тренировки. Разве радость учения и познания даётся иначе?
...
Обучение в школе — государственная программа создания лояльных граждан, объединённых общими ценностями, представлениями, культурным контекстом; по очень уже давней традиции русской школы школьная программа должна давать ученику золотой канон, сумму общих знаний, скрепляющих нацию. Канон может меняться, но не должен исчезнуть. Кроме того, школа должна учить человека учиться — и программа должна содержать достаточное для любых способностей количество трудоёмких задач (как в царской гимназии — латынь и греческий). Без этого школа переходит к массовому выпуску поедателей чипсов. «Знатоков компьютера на уровне пользователя» — в лучшем случае.
...
Многие родители (включая вполне относящихся

к upper-middle) и сами не так, чтобы очень образованны. Какая-нибудь солидная дама может гневно спросить, кому нужен ваш Толстой — или ваш устный счёт. И дать ей правильный ответ («Тому, кто пользуется вилкой и ножом и знает, что такое туалетная бумага») дерзнёт не каждый учитель. Одна дама погоды не сделает, но если школьники думают, что в наполеоновской России все брали взятки и были жуликами или что репрессии — это особая форма поощрения, а родители не умеют объяснить, почему Герасим не мог взять своё Муму и поехать куда-нибудь в другое место, возникает новая среда культурного обитания. Или необитания. А возразить трудно — заказчики.
...

У услуги и платности есть ещё одна — сугубо российская — сторона. Коль что-то платно, то это можно купить. Аттестат можно купить, диплом можно купить — никто ничего страшного в этом не видит. По данным ВЦИОМ, больше половины россиян считают, что давать взятки — нормально; общество перестаёт замечать разницу между «заплатив, получить должное» и «заплатив, получить недолжное». О последствиях почему-то думать не хотят. (Из разговора учителя с папой-банкиром: «Вы купите УДАРЕНИЕ НА У КУПИТЕ своему ребёнку место в Финансовой академии, замечательно; но он не умеет даже разделить дробь на дробь — как он учиться будет?» — «А мы ему репетиторов наймём, экзамен купим». — «Ага, и диплом напишем. А потом он будет вашим семейным банком управлять. Не страшно?»).

А ведь как всё мирно начиналось — с образовательной услуги и гениальной менеджерской идеи деньги идут за учеником.
...
Но не идут. Почему? Об одной причине мы уже говорили, она общеизвестна — непрестижность профессии. Явление скверное и ненормальное: общество, третирующее учителей, обречено на деградацию. Но поскольку явление более или менее осознано, возможен общественный консенсус по методам борьбы с ним.
 

...
Дидактизм и агрессия — концепты, описывающие состояние коммуникаций в нашей системе образования. Между тем налицо и социальная база для изменения картины. Исследования показывают, что наши школьники (и студенты, но мы сейчас говорим о школе) не готовы терпеть диктат и неуважение к себе, зато предъявляют горячий заказ на профессионализм; на преподавателя, оказывающего на учеников экспертное влияние, — но именно профессионализма в школе и не хватает. Это ещё один фактор, который мы не стремимся обсуждать в образовании, — и напрасно. Если в Сколкове можно учить разово (приехал маэстро X, поведал success story, приехал знаменитый Y — рассказал

о чём-то своём), то в общеобразовательной школе нужна планомерная работа добротных профессионалов. Смиренно принять, что школьники плохо учатся, учителя — плохо учат, а государство, гордящееся, что подкидывает школе деньжонок, не умеет сказать, чему же в ней стоит учить, — равнозначно расписке в том, что у так сформатированного общества потребления нет перспектив.

Идёт естественная убыль населения. Публицист пишет: «Молодёжи в возрасте от 18 до 27 лет в России насчитывается около 22 млн человек. К 2020−му (финальной точке одноимённой стратегии) таковых будет не более 14 млн — в полтора раза меньше». Публициста можно дополнить: в полтора раза меньше — плохо читающих и считающих, обученных по облегчённой программе, при том что гастарбайтеры не введены в систему языка, культуры и не адаптированы. Тут не облегчение программ и не истории успеха стоит обсуждать, а вопросы выживания этноса.
А массовой школе трудно, и становится всё труднее. Две главные её проблемы названы: недопустимая агрессивность внутришкольной среды, тупиковая система коммуникаций между учителем и учениками — и (в известной мере связанная с ней) непривлекательность профессии педагога. Первой беде должно со временем помочь тиражирование по всем этажам педагогического образования, от университетов до училищ, современного опыта — и лучших отечественных школ, и зарубежного. Нужно учить и учить учителей нормально говорить и общаться — методики достаточно хорошо известны.

А женщины - те, что могли быть как сёстры, -
Красят ядом рабочую плоскость ногтей
И во всём, что движется, видят соперниц,
Хотя уверяют, что видят блядей.

Жил-был такой немецко-американский психолог Курт Левин. И хотел он построить психологию по образу и подобию точных наук.  Даже термины специальные ввёл: к примеру, "поле" и "валентность". Но это совершенно не та валентность, о которой вы подумали: практически ничего общего с метафорой из химии она не имеет.

Валентность в теории ожиданий в менеджменте - ценность вознаграждения в восприятии работника. Если очень постараться, то можно найти связь с изначальным смыслом: имеется в виду  привлекательность предмета, т.е. его способность с той или иной силой притягивать к себе человека или отталкивать его. Но, на мой взгляд, термин очень выбивается из общего стройного ряда значений этого слова: везде (и в химии, и в лингвистике) подчёркивается способность присоединять _определённое количество_  других элементов, степень свободы. Напротив, валентность в теории ожиданий не описывается  числом. Это просто качественная характеристика, т.е. полный синоним привлекательности/ценности для конкретного человека.

Вот так. Курт Левин хотел добавить точности в науку, а добавил кривости в язык.